Аджимушкай 1942

Раздел для общения, споров и обмена мнениями между собой на любые темы (модерация минимальна, счётчик сообщений отключен)

Сообщение spyder » 19.05.2009, 16:28

Изображение




Каменоломни Аджимушкая


В мае 1942 года ударной группировке немецко-фашистских войск под командованием генерал-фельдмаршала Э Манштейна удалось прорвать Крымский фронт, и советским войскам под непрерывными бомбардировками врага пришлось эвакуироваться с Керченского полуострова Днем и ночью над степью и морем гремела канонада, небо застилал дым пожарищ, под бомбовыми ударами и артиллерийско-минометным огнем советские части стали переправляться на Таманский берег

После оставления Керчи борьба против фашистов продолжалась, хотя боевые части и подразделения как таковые перестали существовать, и оборону в основном держали наскоро сформированные сводные отряды и группы В районе поселка Аджимушкай одним из таких отрядов командовал полковник Павел Максимович Ягунов — начальник Отдела боевой подготовки штаба Крымского фронта Объединенные им разрозненные арьергардные части, отряды и боевые группы командиров и рядовых, пограничников и морских пехотинцев, кавалеристов и танкистов, саперов и связистов оказались на пути фашистского танкового корпуса, успешно отбивали все атаки противника и играли важную роль в обороне восточной оконечности Керченского полуострова Приняв основной удар на себя, они обеспечили эвакуацию на Таманский полуостров более 100 000 советских солдат Им досталась нелегкая доля — прикрывать отход армии, и они стояли насмерть, сколько было сил. Если бы они совершили на войне только это, то все равно заслужили бы бессмертную славу. Но 18 мая 1942 года фашисты, обойдя Аджимушкай, окружили отряд П.М. Ягунова, и бойцы и командиры ушли в каменоломни. Они продолжили свой подвиг, укрывшись под многометровыми толщами известковой скалы, и впереди у них было еще 170 дней борьбы и обороны...

Летом на этой земле стоит тягучий зной, горько пахнет полынью на Царском кургане, слепят глаза стены белых домиков Аджимушкая, ветерок со стороны Керченского пролива то и дело доносит густой запах тмина. Тропинка с Царского кургана ведет к лазу Центральной штольни Больших Аджимушкайских каменоломен. Сотни лет поколения камнерезов пилили в этих скалах сухой белый известняк, из которого строился весь Крым, да и не только Крым. Вырубая пласт за пластом, камнедобытчики уходили все дальше и дальше под землю, оставляя за собой целые лабиринты. Ходы сходились и расходились, изгибаясь так же, как изгибались пласты камня. Так постепенно вырос запутанный подземный город, который «не пожелавшие сдаться в плен», как доносили о них в ставку Гитлера, превратили в очаги сопротивления

Раньше в этом подземном лабиринте располагался штаб Крымского фронта, здесь остались склады с оружием и боеприпасами, армейский госпиталь и фронтовой клуб. Сюда стекались бойцы и командиры Красной Армии, которым не удалось переправиться на Кавказский берег; тянулись местные жители, не желавшие оставаться на оккупированной земле. В условиях почти постоянной темноты и сырости, полуголодные, лишенные воды и медикаментов, они проявляли удивительную стойкость и мужество. Не выдерживал металл, ржавело и отказывало оружие, но люди стояли насмерть!

Так началась подземная оборона Аджимушкая, вторая за полвека, так как еще в годы Гражданской войны в каменоломнях базировались партизаны, действовавшие против войск П.Н. Врангеля. И на этот раз сырые, мрачные штольни подземелий приняли тысячи бойцов. Наверху свет, солнце, весна, жизнь, а внизу не хватало самого необходимого — воды и продовольствия. Никто не ждал здесь прихода людей, никто не готовил им запасов. Все это им надо было добывать самим, чтобы жить и бороться.

Дерзкие вылазки, смелые разведывательные операции, уничтожение солдат и офицеров противника, постоянное психологическое воздействие на врага... Керченская земля в буквальном смысле слова горела под ногами оккупантов, и они с бесчеловечной жестокостью стремились уничтожить подземный гарнизон. Фашисты минировали, заваливали камнями и оплетали колючей проволокой все известные им выходы на поверхность, а потом стали производить взрывы вдоль основных штреков, и бойцам подземного гарнизона приходилось отходить в дальние штольни. Говорят, что немцы имели планы и схемы каменоломен, но, находясь наверху, все равно нельзя было точно угадать и проследить на поверхности все разветвления и повороты ходов Поэтому многие их взрывы не достигали цели, оставляя на поверхности лишь неглубокие воронки, так как взрывчатка не брала крепкий камень. Немецким саперам удалось взорвать и засыпать несколько ходов недалеко от Центральной штольни, но точно над ней ни один взрыв произведен не был. Однако там, где взрыв приходился точно над входом, разрушения были огромны: тогда на поверхности образовывалась воронка глубиной в 10—20 метров.

Перед входом в каменоломни немцы установили громкоговорители, каркающий голос которых доносился под землю, обещая жизнь, воду, пищу... Но каменоломни в ответ молчали, и никто из них не выходил. Когда же гитлеровцы попробовали сунуться внутрь, их встретили огнем. Убедившись в бесплодности своих попыток «выкурить» из-под земли «фанатичных комиссаров», фашисты применили газовые атаки со взрывами. Немецкие саперы выбивали в камне глубокие ямы и закладывали в них фугасы и авиабомбы: гремели взрывы, от детонации в штольнях и штреках рушились своды и стены, обвалы рождали новые обвалы. Это был страшный день — 24 мая. Каменоломни заполнились газом, но полузадохнувшийся радист Казначеев смог передать в эфир открытым текстом радиограмму, подписанную полковником П.М. Ягуновым:

Всем народам Советского Союза! Мы, защитники обороны Керчи, задыхаемся от газа, умираем, но не сдаемся!

К этому времени горючее уже закончилось и движок в штольнях не работал. И тогда защитники стали делать факелы из кусков автомобильных покрышек, разрезанных на длинные полосы. Они давали неяркий и коптящий, но долгий свет. Главной заботой и главной ценностью в каменоломнях была вода. Люди сосали камни, от известковой воды разъедало кожу, кровоточили десны... И все же это была вода! Драгоценные капли собирали в котелки, чтобы напоить тех, кто лежал в подземном госпитале, кто охранял входы в подземелье.

Командир подземного гарнизона, душа обороны с первого и до последнего часа, П.М. Ягунов погиб в каменоломнях в июле 1942 года. Рассматривая оружие и боеприпасы, добытые бойцами во время удачной ночной вылазки, он взял гранату, и она взорвалась... Хоронили его все бойцы и командиры подземного гарнизона: он лежал в гробу, сделанном из бортов полуторки, который потом зарыли в одном из подземных залов. В этом районе были сильные завалы, и сейчас точно неизвестно, где находится могила прославленного героя Аджимушкайской обороны. Известно только, что на холм был положен металлический лист, на котором одиночными автоматными выстрелами кто-то выбил его фамилию.

Стояла поздняя осень 1942 года. Затихли июльские бои в Севастополе и на мысе Херсонес, где сражались последние защитники героического города. Фашисты временно оккупировали Тамань и Кубань, заняли Новороссийск .. А в Больших и Малых каменоломнях Аджимушкая под Керчью, в глубоком немецком тылу, оставался неприступным кусок советской земли, который обороняли бойцы и командиры Красной Армии.

О последнем сражении защитников каменоломен ходят легенды. В свой последний бой бойцы и командиры Крымского фронта вышли после пятимесячной героической обороны как воины регулярной армии — в форме и со знаками различия. Бородатые, черные, в изорванной одежде, они шли, поддерживая раненых товарищей, щурясь от яркого, нестерпимого дневного света. Это было страшное и не понятное для врага зрелище...

Но каменоломни недолго оставались пустыми. Вскоре туда, как вода сквозь камни, просочились новые отряды бойцов, и снова керченские каменоломни стали наводить на фашистов суеверный ужас...

Подземный гарнизон полковника П.М. Ягунова был не единственным. В Булганакских каменоломнях оказались в окружении несколько десятков раненых солдат, офицеров и весь персонал санитарного батальона азербайджанской дивизии Крымского фронта. Когда подошли фашисты, медики увели раненых в глубь катакомб, выставив дежурные посты, которые своим огнем помешали врагу с ходу проникнуть вниз.

А в Малых Аджимушкайских каменоломнях укрывалась часть личного состава 1-го запасного полка и других частей Красной Армии. Организатором и руководителем обороны в этих катакомбах был лейтенант М.Г. По-важный — командир одной из батарей этого полка. С первых дней обороны он учел все имеющееся продовольствие и установил строгую норму выдачи, но, несмотря на это, люди порой умирали от голода и нехватки воды. Вот что было записано в дневнике старшего лейтенанта Клабухова, найденном в начале 1944 года.

30 июня 1942 г. Трое умерло только от того, что они ели лошадиные шкуры жарили их на костре и ели, а потом часами сосали воду, вот и конец.

26 июля. Чувствую слабость. Это от того, что я наелся вареной травы... Не есть траву: зубы шатаются, десны болят. Соли нет, 3 грамма на сутки, и те растворяются незаметно. Трудно, но что делать? Нужно терпеть, бороться. Только борьба и сила воли помогут делу...

Находясь в полном окружении, без связи с Большой землей, гарнизон несколько месяцев приковывал к себе огромные силы противника, оттягивая их с линии фронта. Они не пали духом, всегда надеясь на освобождение из подземной крепости. О них знали и помнили О них доносили командованию советские посты на мысе Чушка, радировали моряки-разведчики с полузатопленных пароходов «Шахтер» и «Горняк». Взрывы, ракеты и светящиеся трассы наблюдали, подняв свои перископы, советские подводные лодки. Видели, вылетая на задание, экипажи ночных бомбардировщиков...

В ноябре 1943 года части Отдельной Приморской армии форсировали Керченский пролив и освободили поселок Аджимушкай. Спустившиеся в каменоломни бойцы и командиры молча шли по подземным штольням: у закопченных стен, среди многотонных каменных завалов лежали останки погибших, но не сдавшихся врагу героев. На стене одной комнаты — рисунок, выцарапанный чем-то острым: красноармеец и фашист стоят в профиль друг к другу. На голове фашиста — характерная каска, на левом боку — кобура, в руках — винтовка с широким штыком, красноармеец одет в гимнастерку и пилотку со звездочкой... Какой неизвестный художник и в какой из 170 дней оставил по себе эту память?

Много тайн хранили Аджимушкайские катакомбы, и одна из них — о существовавшем архиве подземной крепости, о котором говорили оставшиеся в живых участники обороны, советские документы тех лет и даже свидетельства противника. Защитники Аджимушкая вряд ли решились бы навсегда расстаться с летописью своей борьбы, и поисковая экспедиция, организованная в 1960-х годах, нашла сейф с частью этих бесценных документов. Здесь были наградные листы, записки и донесения о героизме и мужестве бойцов гарнизона и другие воинские реликвии 15 000 защитников Аджимушкая, из которых в живых осталось только 49 человек.

Н.А. Ионина
Последний раз редактировалось spyder 27.08.2009, 16:46, всего редактировалось 1 раз.
spyder
 


Сообщение khose » 20.05.2009, 00:06

светлая им память
khose
 

Сообщение spyder » 24.08.2009, 22:17

«Страна велит нам почести воздать
               Великим мертвецам Аджимушкая»
               Илья Сельвинский, ноябрь 1943 г.



Радио-sos-сообщение без перерывов
Криком о помощи: «Людям Советской страны!!!
Гибнем от голода, жажды, удушья и взрывов,
Но не сдаёмся! Отечеству свято верны!»

Аджимушкай. Дух священной борьбы не был сломлен.
Ночь подземелий хранит память павших солдат –
Воинов-призраков керченских каменоломен,
Следуя долгу, спустившихся в яростный ад.

Сорок второй. Двадцать пятое мая во мраке.
Тысячи душ под ударами вражеских бомб,
В смраде и ужасе яда немецкой атаки,
Кровью впитались в историю тех катакомб.

Голосом женственным через метровые толщи:
«Обречена цитадель на живой саркофаг.
И в подтверждение плена – смирения мощи,
Ждём на поверхности белый спасительный флаг».

К вене штыком! Легендарный приказ командира…
Краска нашлась… И увидел в смятении враг:
Из валунов, к свету, взвился над раненным миром
Неукротимый и грозно алеющий стяг.

Лицами в камень – ракушечник воздухом веет.
Губы сосут капли влаги с закопченных стен.
Газовый мор нагнетает отравленный веер.
Выжить! Готовыми к бою подняться с колен.

Факел надежды в сердцах, боль в измученных лёгких:
Будет разорвана Армией эта петля.
Радиограмма пронзила столетье эпохи,
Но не услышала зова Большая Земля.

Тут по весне обнажаются старые раны...
И величаво взирают скульптуры бойцов;
Рдеют в полыни победным салютом тюльпаны
В честь гарнизона ушедших во тьму мертвецов…



Я тебе расскажу про Керчь,
Я тебе расскажу сейчас,
Как над городом бился смерч,
Закрывая полнеба враз.

Как, подняв ледяной бурун,
Через тьму – хоть плечом толкай –
Шёл десант на Камыш-Бурун,
Шёл десант на Аджимушкай.

Пели пули в глухой ночи:
«Можно в воду навечно лечь».
Ты когда-нибудь был в Керчи? –
Я тебе расскажу про Керчь.

Там за городом под землёй,
Будто скрытый от всех снаряд,
В переходах, забитых мглой,
Партизанский сидит отряд.

Он сейчас подорвёт шоссе:
Даже ветер в кустах затих,
И приходят назад не все,
И другие встают за них.

На камнях – лепесток свечи…
Будет время сквозь сумрак течь.
Ты когда-нибудь был в Керчи? –
Я тебе расскажу про Керчь…

Там такая была пора,
Что навечно к заре лицом
Поднялась Митридат-гора,
Вся исхлёстанная свинцом.

Било время по ней в упор,
Побелели края висков:
В этот город с тех самых пор
Входит слава без пропусков.

Город ей отдаёт ключи,
Держит солнце яркую речь:
«Ты когда-нибудь был Керчи?
Обязательно съезди в Керчь!»

Ты когда-нибудь был Керчи? –
Я тебе расскажу про Керчь!




И вновь хожу под землей. Заменил в фонаре батарейки. Сегодня в одной из просторных, широких боковых камер мне открылось целое подземное городище. Половина площади камеры поделена на ячейки, наподобие пчелиных сот. Как и караульная стенка у выхода, они сложены из разномерного камня-бута в пояс высотой. Зачем, почему появились эти «единоличные кельи»?

Появились они, видимо, в ту пору, когда оборона каменоломен приняла затяжной характер. Люди берегли силы, отлеживались. Придя с вылазки или с караула, боец ложился отдыхать, зная, что на него никто не наступит в темноте. Свет берегли. Да и при светильнике долго ли наступить на открыто спящего человека, если бредешь в полусознании, едва волоча ноги?


В развалке камней попалась мне металлическая, из дюраля, трубка толщиной в палец и длиной сантиметров двадцать. Присмотрелся: дудочка, свирель. Да такая ладная! Тот, кто ее мастерил, видно, знал толк в музыке и умел играть. Он сделал инструмент на полную гамму — с одной стороны семь дырочек и еще одна с противоположной. А голосок с верхним срезом. Когда-то мы, мальчишки, делали свистки и манки из вербовых прутьев, и скос всегда у нас был снизу, как у милицейского свистка. А здесь, наоборот, как у кларнета. Голосок забит в трубку деревянный. Снаружи он обуглен. То ли мастер сушил его у костра и не заметил, как свирель скатилась к огню... Я вытер ее полой куртки. Поднес к губам, дунул — и в тишине пронесся неожиданно сильный, мелодичный, с чуть заметной сипотцой звук!

Я оторопел. Ведь ждал, что зазвучит, а вот поди ты, отчего-то робость взяла и сердце забилось. Слишком уж дерзко зазвучала свирель в этой тишине. Я зажег вместо фонарика свечу, присел у стены, начал переворачивать камни. Свеча для таких дел не очень-то удобна, но при ее свете лучше видно все Помещение. Вон какая громадная моя тень горбится на кровле и на противоположной стене! А из-за дальней оградки на меня смотрит странный камень: как любопытная чья-то голова с запавшими щеками и глазницами...

Под руками путаница красного телефонного провода, частью обгорелого. Блестящая, покрытая никелем, совершенно не тронутая ржавчиной пружинка. Конское копыто с мослаком. Еще кости, непонятно чьи. Пустые патронные подсумки... Один подсумок изрезан на полоски... Давно, бродя с товарищами в каменоломнях, мы находили куски проволоки с обгорелой на них кожей. Может, ее мочили, эту кожу, а потом распаривали на огне и пытались жевать?

Не знаю, сколько я провел времени у этой стены, помалу продвигаясь все дальше и дальше. Смотрю, свеча от меня уже далеко. И осталось ее на три пальца... Вот так и теряют люди под землей голову. Еще немного посмотрю — и на выход.

На полпути к выходу, на верном уже пути, я успел заметить еще одну надпись. Внизу стены корявыми и слабыми буквами было выведено: «Смерть фашис...» Почему, думалось мне, второе слово оборвано? И почему написано так низко, почти у пола? Может, человек писал лежа, из последних сил?..

Эта надпись и другие, уже знакомые, опять догоняли меня, кидались справа и слева живыми голосами. Они словно спешили со мной на поверхность, спешили, не могли поспеть и, оставаясь в темноте, кричали вослед, чтобы я не забыл о них.

А наверху была глубокая ночь, полная звона сверчков. Город спал. Один лишь в ночи не спал, качался, опадал и вставал снова далекий вечный огонь на горе Митридат.
Последний раз редактировалось spyder 27.08.2009, 16:53, всего редактировалось 1 раз.
spyder
 

Сообщение spyder » 25.08.2009, 10:27

Применение хим. оружия


"Складывающаяся ситуация диктовала необходимость срочного перехода к более решительным действиям и побудила немецкое командование применить методы, уже достаточно «отработанные» при подавлении партизанского движения на Керченском полуострове в 1941 г. – использование химических отравляющих веществ и подрывные работы.

Газовые атаки явились для аджимушкайцев полной неожиданностью, что вызывает некоторое удивление, так как под землей было немало людей, знавших или слышавших о попытках использования газов оккупантами против партизан в Малых каменоломнях в ноябре-декабре 1941 г., да и разведданные о подготовке газовых атак в гарнизон поступали. Представляется более вероятным, что командование гарнизона Центральных каменоломен, зная, что подобные мероприятия в 1941 г. оказались практически безрезультатными, не учло разницу в характере выработок и не ожидало, что последствия пуска газов окажутся на этот раз столь катастрофическими.

В любом случае, оккупанты добились ожидаемого эффекта – 24 мая во время первой газовой атаки в каменоломнях возникла паника, и к жертвам от удушья прибавились задавленные в темных подземных галереях. Участник обороны В.С.Козьмин впоследствии писал: «Газ, пущенный немцами, застал меня в охранении входа… Я сидел на камне лицом к выходу, услышал сзади шум (гул), оглянувшись, увидел темную стену, двигавшуюся ко мне. Людей не было видно. Я не сразу сообразил в чем дело, но когда первые клубы дыма накрыли меня, понял… Я упал за камень, закрыв нос пилоткой. В это время гул перерос в топот ног и тяжелое дыхание… К вечеру газ рассеялся».

Описание этого страшного дня сохранилось и в дневнике Сарикова-Трофименко, найденном в каменоломнях в 1944 г.: «… грудь мою что-то так сжало, что дышать совсем нечем. Слышу крик, шум, быстро схватываюсь, но было уже поздно… Чувствую, что я задыхаюсь, теряю сознание, падаю на землю, кто-то поднял и потащил к выходу. Пришел в себя. Мне дали противогаз. Теперь быстро к делу спасать раненых, что были в госпитале… Вопли, раздирающие стоны, кто может – идет, кто может – ползет, кто упал с кровати и только стонет: «Помогите, милые друзья! Умираю, спасите!»… Я не буду описывать, что делалось в госпитале на Центральной, такая же картина, как и у нас, но ужасы были по всем ходам, много трупов валялось, по которым еще полуживые метались то в одну, то в другую сторону… Чу! Слышится песня «Интернационала». Я поспешил туда. Перед моими глазами стояли четыре лейтенанта. Обнявшись, они в последний раз пропели пролетарский гимн «За товарища Сталина!» Выстрел. «За Родину! За нашу любимую партию Ленина-Сталина!» Выстрел. Четыре трупа неподвижно лежали. Какой-то полусумасшедший схватился за рукоятку «максима» и начал стрелять куда попало».

После первой газовой атаки на территории только одного батальона, в котором служил автор дневника, было поднято и похоронено 824 трупа. И хотя потери погибшими в остальных батальонах могли быть не столь велики, огромное количество военнослужащих, не имевших противогазов, вышли на поверхность, и сдались в плен. Часть из них была расстреляна при выходе из каменоломен. Уже в последних числах мая, по свидетельству участников обороны, каменоломни опустели – на 3 июня 1942 г. гарнизон Центральных каменоломен насчитывал лишь около 3000 человек.

Почти неделя понадобилась аджимушкайцам, чтобы похоронить погибших, восстановить боеспособность после газовых атак и найти средство, защищающее от газов. Повсеместно в каменоломнях, начиная с 25 мая, строят «газоубежища», отгораживая толстыми каменными стенками тупиковые отсеки выработок. Эти укрытия оказались достаточно надежным средством защиты от газов для оставшихся под землей бойцов и в дальнейшем свели на нет эффективность использования химического оружия, применяемого фашистами несколько недель.

Следует отметить, что немецкие источники говорят лишь об атаках с применением дымовых шашек и гранат. Подобные утверждения можно встретить и в воспоминаниях некоторых аджимушайцев, что вполне объяснимо – не во все районы подземных выработок газы доходили, кое-где концентрация газа была совсем небольшой, кое-где о газовых атаках только слышали. Собственно газовым атакам действительно предшествовали «дымопуски», как называли их участники обороны. Как представляется, целью этих «дымопусков», проведенных 22-23 мая, могло быть определение скорости и направления движения воздушных потоков по каменоломням перед решающими газовыми атаками. О том, что фашисты действительно использовали отравляющие вещества, свидетельствуют исследования, проведенные в 1973 г. специалистами Военной академии химической защиты, а в 1984 – Крымского медицинского института, установившие, что кроме нагнетания газа (или дыма) при помощи компрессоров, использовались металлохлоридные гранаты и дымовые шашки, при сгорании которых образуются фосген и хлорацетофенон. О наличии у немецких войск на Крымском фронте химического оружия известно и из разведсводок 51-й армии."



Численность подземного гарнизона


Боевые действия гарнизона Центральных каменоломен можно разделить на три неравных периода. Первый — с момента окружения и до газовой атаки (с 18 по 24 мая). Этот небольшой отрезок времени характеризуется ожесточенными боями, цель которых прорвать кольцо окружения и выйти на берег пролива для дальнейшей эвакуации. Второй период можно назвать активной обороной, он значительно больше по времени: с 25 мая и до (приблизительно) начала августа. В этот период велась перестрелка, разведка, делались попытки установить связь с Большой Землей, керченским подпольем, периодически проводились вылазки против фашистов, окружавших каменоломни. Третий период (последний) можно назвать пассивной обороной, он длился с августа до конца октября. В этот период сил на большие вылазки у подземного гарнизона уже не было, оставшийся в живых личный состав охранял выходы, не допускал в каменоломни фашистов. Кроме того, велась разведка, иногда шла ружейно-пулеметная перестрелка.

Такая периодизация боевых действий относится только к гарнизону Центральных каменоломен, так как для Малых третий период, как это видно из дневника Клабукова А. И., начался значительно раньше.

Воспоминания участников и найденные в каменоломнях документы говорят, что боевые действия, которые вел подземный гарнизон, напоминают оборону укрепленного района, а не партизанские. Характерно, что и фашистское командование, как это видно из немецкого «донесения», не считало защитников каменоломен партизанами. К взятым в плен защитникам гитлеровцы относились как к обычным пленным. Естественно, к общему правилу делали поправки: уничтожали всех евреев, политработников и коммунистов, если обнаруживали партийные документы. Среди оставшихся в живых участников обороны каменоломен мне не удалось найти ни одного политработника выше политрука. Прошедшие плен политруки, естественно, скрывали от гитлеровцев свое звание и должность в армии.

Сколько же было защитников Аджимушкайских каменоломен? Читатель, видимо, давно уже задал этот вопрос, и на него следует ответить более подробно. 26 мая Трофименко А. И. в своем дневнике записал: «Полк обороны Аджимушкайских каменоломен... сформирован наскоро, сначала насчитывал до 15 тыс. людей».{188} Это количество относится к периоду до газовой атаки. А вот другие данные. Остался живым после аджимушкайской трагедии начальник продовольствия Центральных каменоломен Пирогов А. И., который должен был знать точное число довольствующихся. В своей объяснительной записке после войны он называет количество защитников «10 тысяч человек с лишним».{189} В это количество, названное Трофименко и Пироговым, естественно, не вошло количество защитников Малых каменоломен и других изолированных штолен от обоих гарнизонов. А такие были. Сохранившиеся документы и особенно показания местных жителей свидетельствуют, что подземные убежища в районе пос. Аджимушкай были буквально забиты военнослужащими-окруженцами, определенные сведения о которых до нас просто не дошли. Интересно, что Ваулин Н. И. в своей статье 1945 г. называет в районе Аджимушкая не два сложившихся здесь гарнизона, а три.

О первоначальном количестве защитников Малых каменоломен немецкое «донесение» сообщаете точностью до одного человека — 2011 человек. Похожее количество называет в своей объяснительной записке и начальник штаба в группе Поважного лейтенант Шкода В. П. Это 2211 человек.{190} Ясно, что это число взято было из одного какого-то документа, только одна цифра в числе (2011 и 2211) при переписке или перепечатке была перепутана. Документ-источник можно назвать довольно точно, это была книга приказов штаба Малых каменоломен, которую вел Шкода В. П. Она попала в руки гитлеровцев при пленении последней группы, о чем я расскажу позже. Следует сказать, что в этой «книге» учитывался только личный состав 1-го запасного полка, попавший на довольствие.

В самом начале обороны каменоломен число окруженных здесь фашисты определяли от 20 и даже до 30 тыс. человек. Это количество называли немецкие солдаты и офицеры 46-й пехотной дивизии, окружавшей каменоломни, доходили они через врагов и до местных жителей, фигурировали они и на севастопольском процессе в 1947 г.{191} Думается, что эти числа не были сильно преувеличенными. Так что число 20 тыс. окруженных в районе пос. Аджимушкай было вполне реальным.

Естественно, что с каждым днем количество защитников уменьшалось. После газовой атаки, как известно из дневника Трофименко А. И., осталось до 3 000 человек. А 3 500 человек называет немецкое «донесение». 4 июля Клабуков А. И. в своем дневнике, со слов прибывших в Малые из Центральных каменоломен, сообщает, что численность гарнизона там около 1 000 человек, причем командиров и политработников 800, а рядовых и сержантов 200.{192}

Формирование любой воинской части требует значительного времени, средств и сил. Но командованию подземных гарнизонов приходилось вести формирование в боевых условиях, в полном окружении и при сильном воздействии со стороны врага. Уже это говорит о выдающихся заслугах командования и крайнем напряжении всего личного состава.

Гарнизон Центральных каменоломен после газовой атаки состоял из 3-х батальонов, защищающих 3 специально выделенных участка, которые в свою очередь делились на сектора. В секторах имелось несколько амбразур, около которых постоянно находились воины, вооруженные стрелковым оружием и гранатами. При сформированном штабе были отделы, которые руководили разработкой планов боевых действий, охраной, разведкой, связью, а также служба продовольствия, добычи и распределения воды, медицинская. Кроме того, был сформирован политический, особый отдел, военный трибунал.

О количестве оружия фашистское «донесение» сообщает следующее: «В Центральных каменоломнях было 1 700 винтовок, 5 пулеметов «максим», 8 минометов, 6 автоматов, 30 автоматических винтовок и 80 тысяч патронов. В Малых каменоломнях вооружение состояло из винтовок, 4 пулеметов «максим», 6 минометов, 8 автоматов, 25 автоматических винтовок. Патронов здесь было больше чем достаточно, но они отсырели». В «донесении» почему-то не указаны противотанковые ружья, которые использовали защитники в первые дни боев против фашистских танков. Но вообще-то количество оружия, находящегося в Центральных каменоломнях, на мой взгляд, гитлеровцы преуменьшили. К концу обороны и здесь патроны отсырели и постоянно делали осечки.

Последний раз редактировалось spyder 27.08.2009, 16:45, всего редактировалось 1 раз.
spyder
 

Сообщение Kuzma » 01.09.2009, 18:16

Вечная память героям!
Спiть солодким сном хлопцi.
Kuzma
 



Вернуться в Флудильня



Кто сейчас на конференции

Зарегистрированные пользователи: Bing [Bot], dj57rus, Yandex [Bot]